Библиотека

Когда-то давно мне приходилось заранее придумывать очередное лицо, тренироваться его носить так, чтобы моя истинная натура не выглядывала случайно из-за его краев. Я тренировал походку, чтобы лицо, которое я держал перед собой, не качалось, тщательно заделывал в нем щели после встреч с другими так, чтоб не просвечивало то, что за ним. На всякий случай, я носил их на приличном расстоянии от себя – чтобы вражеское слово, даже если пробьет щит, не долетело до меня.

Довольно часто мое лицо с деревянным стуком встречалось с таким же лицом другого человека. В этом было что-то успокаивающее и знакомое, и я никогда не чувствовал нужды заглянуть за чужое лицо – это слишком неудобно, держать свое лицо и через него пытаться заглядывать за чужое – так недолго и свое не удержать. С некоторыми людьми удавалось довольно долго стукаться лицами и не чувствовать дискомфорта. Нашим лицам было о чем пообщаться, а нам – вообщем-то, не о чем….Поэтому, когда я понимал, что на лице другого мне уже все знакомо, мне становилось скучно. Да и мое лицо ведь уже давно изучено: ровный цвет, плотно пригнанные досочки, длина, ширина, шероховатость поверхности. Мне уже нечего предложить знакомцу и нечего взять у него.

А люди без щитов мне никогда не нравились. Меня всегда охватывал страх и тошнота, когда я видел, как они обнажаются – ведь это такое неприглядное зрелище! Почему им не хватало ума позаботиться о глазах других? Никогда не мог этого понять.

С годами я накачал довольно сильные мышцы, чтобы держать лица, эти тяжелые деревянные штуки, вокруг себя в круговой обороне. Ведь это настоящее искусство, не каждый сможет так владеть им! Но и у меня, тренированного носильщика, стали уставать руки, и я стал даже ронять лица – кажется, это старость? Это были минуты сильнейшего унижения. Казалось, как же я выжил после этого?

Сейчас я совсем устал их держать. Они падают, и я ничего не могу с этим поделать. И мне страшно, потому что мое тело настолько онемело от напряжения, чтобы удерживать вес моих лиц, что я перестал его чувствовать. Мне кажется, что я умираю вместе с моими лицами. Мне страшно, что наступит тот день, когда упадет и разобьется мое последнее лицо и тогда не останется ничего кроме меня – того жалкого существа, что стояло за лицами.

Этот кошмар неотвратим, он будет, потому что ты делаешь его реальным, ты заставляешь меня, не считаясь с тем, что для меня комфортно и безопасно.

А сейчас я из последних сил, надрываясь, держу на вытянутых руках мои потрескавшиеся лица и плачу от того, что не в силах противостоять их падению.

Падаю не я, падают лица.